ФОМА КОНСТАНТИНОПОЛЬСКИЙ

Когда святой Фома внезапно скончался в Константинополе 21 марта 610 года, никто не мог предположить, что ушел из жизни не просто очередной архиепископ столицы, а последний в истории патриарх, при котором Египет, Сирия и Палестина все еще находились под христианским византийским владычеством.

1 В день весеннего равноденствия по юлианскому календарю, то есть 3 апреля в Церквах, придерживающихся старого календаря, Православная Церковь чтит память святого Фомы Константинопольского. Фома был Вселенским Патриархом во время последней римско-персидской войны (602–628), последним главой Православной Церкви до арабских завоеваний и быстрого распространения ислама.

2 Его патриархат был чрезвычайно коротким, длился всего три года, с 607 по 610 год, и был отмечен апокалиптическим видением, свидетелями которого стали участники общенародного крестного хода в одном из городов Малой Азии. Суть видения заключалась в том, что огромные кресты, участвовавшие в процессии, внезапно начали раскачиваться, сталкиваться друг с другом и ломаться. Агиография истолковывает это видение как указание на трагический ход персидско-римской войны, скорое падение Иерусалима и захват Святого Креста персами.

3 Конечно, святой Фома мог бы проигнорировать эту историю, но он предпочел обратиться за советом к Феодору Сикеоту (550–613). Этот великий епископ и чудотворец имел благодать пророчества и был духовным отцом императоров. После того как Феодор истолковал видение крестов в трагическом, апокалиптическом смысле, святой Фома попросил его ходатайствовать перед Богом, чтобы не дожить до всех этих бедствий. «Возраст дан нам для того, чтобы мы научились прощаться», — сказал один из современных религиозных лидеров. Почти за полтора тысячелетия до этого святой Фома Константинопольский уже подтвердил верность этих слов.

4 После смерти Фомы на престол взошел император Ираклий. Его попытка восстановить единство Восточного Православия путем объединения противников и сторонников Халкидонского собора (451 г.) посредством «изобретения» монофелитской ереси провалилась, став таким образом окончательным приговором христианскому единству. Церкви Александрии и Константинополя считали только себя православными, стоя под знаменем Креста Господня, но на самом деле сокрушали друг друга. Когда арабские армии вошли в Египет, монофизитские христиане, составлявшие абсолютное большинство среди тамошних православных, буквально открыли ворота своих городов, поскольку верили, что новые завоеватели принесут облегчение от гнета «жестокого имперского Православия Константинополя».